Чук (kssnn) wrote,
Чук
kssnn

Ма-ма. Мама. Мамочка.

Взято у d_clarence  в "Ма-ма. Мама. Мамочка."

В 1916 году до одной из нищих шаньдунских деревень дошла весть, что в Мукдене какие-то русские вербуют молодых мужчин для работы в России. Семьи в деревне большие, а прокормиться трудно - в город потянулось большое количество младших сыновей. В их числе был и 18-летний Цзи Шоу-шань. В Китае было плохо и голодно, в России оказался настоящий ад - Цзи Шоу-шань попал на стройку мурманской железной дороги. Жили в бараках, оставленных военнопленными. В бараках кишели вши и вскоре разразилась эпидемия тифа. Кормили плохо, денег не платили, о медицинском обслуживании и не слышали - началась цинга. Болеть нельзя - невыход на работу означал лишение пайка. Каждый день хоронили товарищей. Цзи Шоу-шань потерял там половину зубов и должен был помереть, но весной 1917 года он попал в большую группу китайцев отправляемых в Армению на рытье оросительных каналов. В Армении было тепло и выплатили деньги за работу на Севере - по 50 копеек на брата.

В Армении работали вместе с русскими заключенными. Денег не платили, кормили плохо.
В октябре охрана каторжных куда-то делась, начальство испарилось. Пошли толпой в Тифлис.
В Тифлисе на улицах была революция и красногвардейские патрули. Часто стреляли и все было непонятно. И здесь с Цзи Шоу-Шанем произошло все в точности как в рассказе Булгакова "Ходя".
Он подошел, совершенно голодный, к группе каких-то людей в красных повязках и выпалил все, что знал на русском. Люди взорвались хохотом, расспросили его кто он и откуда, накормили хлебом с кипятком. И позвали с собой в Грозный.
В пути Цзи Шоу-шань особенно сдружился с людьми в полосатых тельняшках. Их старший, матрос Тимофеев, назвал его "Саней" и стал показывать устройство пулемета "максим". Цзи сразу ухватил науку, а на пробных стрельбах положил очереди куда надо - оказался прирожденным пулеметчиком.
В Грозном Тимофеев получил назначение командиром бронепоезда "Богатырь" и взял "Саню" с собой. Цзи очень много перенял у Тимофеева, стал отважным и решительным бойцом. В бою, под обстрелом, когда приходилось худо, Цзи кричал с диким китайским акцентом любимое выражение Тимофеева: "Даешь, даешь "максимка" мировую революцию!". Бойцы смеялись и становилось не так страшно.
Цзи жил и спал рядом с верным пулеметом. Рядом с ним же его и свалил тиф. Тимофеев лично отнес его в санитарный поезд и размахивая наганом потребовал "лечить как положено". Поезд отвез Цзи в Грозный, где его поместили в переполненный тифозными больными барак. Места в палате не нашлось и Цзи положили в коридоре. Случилось это 4 февраля 1919 года.
В ночь со 4 на 5 февраля части Деникина захватили город.

Цзи проснулся от криков, выстрелов и беготни. Понял, что в городе белые и надо бежать - как они расправляются с интернационалистами, Цзи знал не понаслышке. Он собрал все силы что были и побежал за остальными ранеными.
Пробежав несколько кварталов, раненые встретили цепь белых. Белые штыками погнали их назад. У барака их встретила другая цепь и всю толпу погнали к кладбищу.
На кладбище приказали всем раздеться и принялись люто-бешено всех рубить и стрелять.

Цзи получил удар шашкой и потерял сознание. Очнулся под утро в своей и чужой крови, заваленный трупами и продрогший до костей. Кое-как выбрался и дико дрожа дополз до ближайшей хибарки с глухо закрытыми ставнями. Ухватился за них и слабо постучал. Ставень приоткрылся, выглянула какая-то пожилая женщина и тут же в ужасе отпрянула. Цзи прильнул к окну и в полубреду застонал: "Ма-ма, мама, я своя... я красная боец, мама...".
Женщина вышла и молча помогла ему вползти. В комнате в тифозном бреду метались мальчик и две девочки - дети этой женщины. Женщина дала Цзи кусок хлеба и теплой воды. Затем вынесла старые штаны и рубаху, чтоб Цзи прикрыл наготу.
Цзи оделся, съел хлеб, разомлел от тепла и тут же уснул мертвым сном. Он даже не слышал как приходил патруль белых. Белые искали скрывшихся большевиков, но, увидев тифозных детей, сразу вышли из дома.
Цзи очнулся через сутки и несколько дней помогал ухаживать за детьми и по дому: мыл полы, стирал белье, топил печку, штопал одежду. Свою спасительницу он называл "Мама". Имени не выучил, а фамилию запомнил - Артёмина. Дети в бреду звали "ма-мо-чка" и Цзи решил, что это имя Артёминой.
Когда Цзи немного окреп, Артёмина сообщила ему, что недалеко от города по ночам собираются подпольщики и назвала место. Цзи тепло попрощался с "мамой" и ушел.

За городом он встретил буденновца "Ванюшу" и шахтера с Донбасса "Федю". Вместе подались на север и вскоре встретили красный партизанский отряд. С отрядом ушли партизанить в район Ростова - там Цзи пришлось стать кавалеристом. Осенью соединились с красной армией и вместе с "Ванюшей" подались в Первую Конную.
Цзи добивал Деникина, дрался с поляками, брал Перекоп. Все свое скромное красноармейское жалование копил и отправлял в Грозный, маме...

В 1956 году красные следопыты Владикавказа услышали историю о Цзи Шоу-шане от ветеранов интернационального отряда Николая Гикало. Ветераны помогли наладить контакты с "буденновцами", а те, запросив в архивах сведения, прислали ответ, что Цзи Шоу-шань демобилизовался в 1921 году и поступил на рабфак в Москве. Следопыты написали запросы в Минобразования и, на всякий случай, в МИД. Вот этот запрос "на всякий случай" все и решил. Цзи Шоу-шаня нашли. Не в архивах, нет. Наши дипломаты в Пекине ходили на экскурсию по пекинским НИИ. Экскурсию вел руководитель научного сектора горкома партии Пекина Цзи Шоу-шань. Его спросили об однофамильцах на нашей Гражданской, а он тем самым "Саней" и оказался...
В сентябре 1957 года в Пекин летали корреспонденты Литературной газеты и составители сборника "Китайские и корейские интернационалисты в борьбе за власть Советов". Историю, что вы прочитали, он им сам и рассказал. Вот так - опуская подвиги и подробно о "маме".
Кореспондеты все же ждали про геройство:
"... товарищ Цзи, взволнованный воспоминаниями о далеких легендарных годах своей молодости, как-то весь помолодел, по солдатски распрямился и мы очень живо представили себе его в образе тех лет - смуглолицего, худенького китайского паренька, в красноармейском шлеме, с пулеметной лентой на плечах, прильнувшего к рукояткам раскаленного "максима" ("Богатырь" три месяца подряд не выходил из боев - прим. авт.) и сопровождающего свои очереди кличем: "даешь!".
Но: "Пригладив свои седеющие волосы и отхлебнув остывшего чая, Товарищ Цзи закончил:
- Среди советских товарищей-специалистов, с которыми я сейчас работаю, случается встречаться с людьми одного со мной возраста, участниками Октября и Гражданской войны. И всякий раз кажется, что встретился с самым близким родственником, с дорогим другом далекой молодости, с родиной мамы...".

Цзи Шоу-шань специально попросил взять для сборника его фотографию без седины, на которой не так видно длинный, во всю щеку, розовый сабельный шрам.
Tags: интервенция, интернационалисты, китайцы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments